– А, черт! – сказала она, мрачно изучая свои записи.

– Что-нибудь не так?

– Да нет, ничего страшного. Просто надо точно определить, кто где будет стоять, а то получается, что они у меня лупят друг дружку руками и ногами. Я и сама иногда путаюсь.

Она принялась что-то вычеркивать, а я вернулся к изучению отмелей на северо-востоке от рифов Успокоения. Она поработала еще минут десять, снова занесла пару строк в блокнот и, тяжело дыша, оперлась о край стола.

– Трев, милый...

– Да?

– Мы как-то говорили о том, чем ты зарабатываешь на жизнь... Ты меня тогда не дурачил?

– А что я сказал?

– Звучало диковато, однако я склонна тебе верить. Ты заявил, что если у Х есть что-то ценное, но вдруг появляется У, отнимает это что-то и у Х нет абсолютно никакого шанса вернуть свое добро, то тогда появляешься ты, вместе с Х отбираешь ценности у У и половину оставляешь себе. Потом... Ты просто живешь на эти деньги, пока они не кончаются. Это и в самом деле так?

– Очень упрощенно, Чук, но в общем все верно.

– И ты никогда не попадал в переделки?

– Когда как. В положении У большого шума обычно не поднимают. Поскольку я что-то вроде последней надежды, моя доля – пятьдесят процентов. Половина для Х много лучше, чем вообще ничего.

– И ты потом держишь язык за зубами?

– Чук, я ведь пока еще не заказал себе визитных карточек. Что бы мне на них написать? «Тревис Макги. Возвращатель»?

– Но Боже мой, Трев, сколько таких дел ты сможешь отыскать, лежа на диване, в то время как деньги уже кончаются?

– Вполне достаточно, чтобы прикинуть и выбрать. Это сложная материя, дорогая. Чем замысловатей становится наше общество, тем больше относительно законных способов украсть. Иногда наводят на след старые клиенты. А если взять кипу газет и очень внимательно читать между строк, легко можно наткнуться на толстого счастливчика У и на ломающего руки X; после чего разумный человек, немного потрудившись, обеспечивает себе очередной период заслуженного отдыха. Вместо пенсии после шестидесяти я пользуюсь им на протяжении всей жизни.